В медицинском сообществе уже не первое десятилетие ходят странные слухи. Шёпотом, за чашкой кофе в курилках конференций, или в приватных беседах после тяжёлых случаев, коллеги из разных уголков страны упоминают об особых учреждениях. Не просто о современных исследовательских центрах, оснащённых по последнему слову техники, а о чём-то ином - камерных, почти мифических больницах, куда попадают пациенты с «нестандартными» историями болезней. Официально их либо не существует вовсе, либо они проходят по документам как узкопрофильные центры по изучению редких психосоматических расстройств. Но легенды, обрастая пугающими подробностями, живут своей жизнью.

Самым известным таким местом, безусловно, является московская «13-я клиническая». История её возникновения теряется в тумане 70-х годов прошлого века. Согласно рассекреченным в нулевых архивным упоминаниям, она была создана в рамках специального государственного проекта по изучению «пограничных медицинских состояний». Что именно подразумевалось под этой расплывчатой формулировкой - до сих пор предмет жарких споров. Известно, что учреждение привлекало лучших специалистов своего времени, готовых работать на стыке дисциплин, а его пациенты страдали от недугов, которые с трудом укладывались в стандартные диагностические критерии.

Особый интерес представляет случай, который в узких кругах именуют «Делом генсека». Не подлежит сомнению, что в конце 70-х один из высших руководителей страны перенёс чрезвычайно тяжёлое, не афишируемое заболевание с крайне необычной симптоматикой. Официальная история гласит, что его успешное лечение стало триумфом советской медицины. Неофициальные же источники, опирающиеся на воспоминания вышедших на пенсию сотрудников спецслужб, связывают этот случай именно с «13-й клинической». Более того, они утверждают, что именно после этого был санкционирован беспрецедентный шаг - формализация взаимодействия с тем, что в отчётах начали обозначать литерой «Н».

Понятие «Н-явление» стало краеугольным камнем всей этой скрытой парадигмы. Внутри системы их классифицируют по степени сложности и потенциальной опасности. Если верить обрывкам информации, просочившимся из закрытых отчётов, речь идёт о целой иерархии неких агентов влияния, паразитирующих на человеческой психике и соматике. Самые слабые из них, условно обозначаемые как Н-3, проявляются в форме навязчивых состояний и лёгких функциональных расстройств. Более серьёзные, Н-2, уже способны искажать реальность восприятия и провоцировать тяжёлые хронические заболевания. Говорят и о единичных случаях Н-1 - сущностях, чьё присутствие в организме сравнимо с онкологическим процессом на метафизическом уровне, и терапия здесь превращается в пожизненную изнурительную войну. Верхушку этой пирамиды, по слухам и противоречивым публикациям, занимают так называемые Н-0 - силы, обладающие собственной волей и интеллектом, взаимодействие с которыми больше напоминает дипломатические переговоры, чем медицинский протокол.

Работа с подобными «явлениями» требовала не только медицинских, но и специфических протоколов, которые в отчётах скромно именовались «неконвенциональными методиками стабилизации». Именно здесь сведения, и так обрывочные и переходящие на грань мистики, становятся особенно причудливыми. Ходят разговоры о привлечении к работе особых консультантов - людей, которых в старину назвали бы ведьмами или шаманами. С научной точки зрения, вероятно, речь идёт о лицах с исключительной психосенситивностью или о тех, кто эмпирическим путём, часто ценой собственного душевного здоровья, выработал методики временного «урезонивания» Н-феноменов. Их роль видят в проведении своеобразных «ритуалов-посредников», позволяющих установить контакт с болезнью как с самостоятельным фактором, а также в диагностике её нематериальной структуры. Нередко их собственное состояние балансирует на грани, а методы восстановления сил звучат как сюжеты из средневековых трактатов о демонологии, что, разумеется, можно списать на профессиональную деформацию и необходимость персонифицировать внутренние психические процессы для работы с ними.

Самый интригующий аспект - это механизм работы самой клиники. Легенды, возникшие в 80-е, говорят о том, что её деятельность стала возможна благодаря некоему «договору». Разумеется, с научной точки зрения это звучит как абсурдная метафора. Однако, анализируя косвенные данные - внезапную доступность уникальных ресурсов, высочайший уровень закрытости и необъяснимую эффективность в, казалось бы, безнадёжных случаях, - можно предположить, что речь идёт о создании жёсткой, ритуализированной системы правил и ограничений. Эта система, своего рода «этический и операционный кодекс», и позволяла врачам подступаться к лечению «Н-явлений», балансируя на самой грани между спасением пациента и непредсказуемыми последствиями. Слухи упорно связывают «13-ю клиническую» с фигурой, чьё имя веками ассоциировалось с мятежом и падением, что можно трактовать как аллегорию борьбы с хаотической природой самих болезней.

Расцвет деятельности «13-й клинической» пришёлся на закат советской эпохи. В лихие 90-е информация о ней практически исчезла, породив слухи о закрытии или уходе в ещё большую тень. Однако с началом нового тысячелетия, на волне общего интереса к маргинальным областям знания, тема вновь зазвучала. Появились намёки на то, что накопленный опыт не был утерян. Более того, возникли разговоры о возможном расширении сети подобных учреждений.

Выбор мест для них, если верить слухам, никогда не был случайным. Предпочтение отдавалось древним городам с богатой историей: такие места, по логике исследователей «Н-феноменов», могли служить своеобразными «линзами», фокусирующими проявления подобных аномалий. Именно этим некоторые источники объясняют появление в 2003 году в Ярославле так называемой «6-й паранормальной». Согласно обрывочным данным, она разместилась в старинном здании XIX века, сменившем несколько загадочных владельцев - от мистически настроенного помещика до полузакрытого исследовательского института. Подобное место идеально подходило для нового эксперимента.

Но если «13-я клиническая» была детищем государственной программы, то рождение ярославского филиала окутано историями личной трагедии и фаустовского выбора. Рассказывают, что будущий главный врач, столкнувшись с бессилием медицины перед особо тяжелым и крайне заразным заболеванием, в момент глубочайшего отчаяния получил «предложение», и отказ, и согласие с которым грозили более чем отрицательными последствиями. Но, тем не менее, пакт был заключён, люди спасены, а цена оказалась ведомой лишь ему и его новому «партнёру». Таким образом, «6-я паранормальная» стала не просто филиалом московского мистического медицинского учреждения, а автономным доменом, живущим по своим внутренним законам. И с тех пор продвигается в миссии борьбы с Н-проявлениями и их влиянием на человеческие жизни и здоровье, наравне со столичными коллегами.

Таким образом, картина, которая вырисовывается из обрывков информации, - это картина параллельной, скрытой медицины. Медицины, которая признаёт существование болезней, чья этиология лежит вне материального мира, в области психики, коллективного бессознательного или чего-то, что мы пока не в силах определить. Это мир, где врач должен быть не только биологом, но и отчасти психологом, отчасти историком, а порой и тем, кого в прошлом назвали бы «заклинателем». Существуют ли такие клиники сегодня, и правда ли, что в тихом ярославском переулке стоит особняк, где лечат не только тело, но и душу, ценой, возможно, самой этой души, - вопрос, остающийся открытым. Но сам факт устойчивости этих легенд, их детализация и перекличка с историческими и мифологическими мотивами наводит на мысль, что дыма без огня не бывает. И где-то, за высоким забором, под вывеской ничем не примечательного лечебного центра, возможно, до сих пор идёт титаническая работа - сражение за человеческие души и тела на той самой тонкой грани, где заканчивается наука и начинается территория древнего, непостижимого ужаса и чуда.

специально для журнала «Медицинские горизонты»